Неточные совпадения
Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения
героя моего Алексея Федоровича. Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его
эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались…
Это — головное измышление религиозно бездарных
эпох, знакомое уже древности с ее «евгемеризмом» и синкретизмом [Евгемеризм — учение о происхождении религии из почитания и обожествления древнейших царей и
героев; название произошло от имени Евгемера из Мессины (ок. 340 — ок. 260 до н. э.).
Каюсь, и в романе «В путь-дорогу» губернский город начала 50-х годов все-таки трактован с некоторым обличительным оттенком, но разве то, что я связал с отрочеством и юностью
героя, не говорит уже о множестве задатков, без которых взрыв нашей «
Эпохи бури и натиска» был бы немыслим в такой короткий срок?
Мелэнг (Melingue) оставался долгие годы
героем пьес"плаща и шпаги" — драм из истории Франции, особенно
эпохи Возрождения и XVII века.
Все главные фигуры той
эпохи перебывали на подмостках; Людовик XVI, Мария-Антуанетта, Дантон, Робеспьер, Марат, Камилл Демулен, Сен-Жюст, Бонапарт и все тогдашние полководцы-герои, вроде Марсо и Гоша.
В один прекрасный день он получил по городской почте письмо, в котором довольно красивым женским почерком было выражено, что «слух о женском приюте, основанном им, Белоярцевым, разнесся повсюду и обрадовал не одно угнетенное женское сердце; что имя его будет более драгоценным достоянием истории, чем имена всех людей, величаемых ею
героями и спасителями; что с него только начинается новая
эпоха для лишенных всех прав и обессиленных воспитанием русских женщин» и т. п.
Теперь все это уже «дела минувших дней» и «преданья старины», хотя и не глубокой, но предания эти нет нужды торопиться забывать, несмотря на баснословный склад легенды и эпический характер ее главного
героя. Собственное имя Левши, подобно именам многих величайших гениев, навсегда утрачено для потомства; но как олицетворенный народною фантазиею миф он интересен, а его похождения могут служить воспоминанием
эпохи, общий дух которой схвачен метко и верно.
Она была недурна собой, и в эту именно
эпоху должна была поразить нашего
героя: зовущее всего существа ее, ее томные глаза, ее неровно подымающаяся грудь победили Негрова.
Та же толпа, с кровожадностью римлян в
эпоху падения империи, стекавшихся в амфитеатры любоваться боями гладиаторов с дикими зверями, бежит в зал суда, где ее вчерашний
герой, ныне развенчанный в подсудимые, дает отчет в употреблении чужих капиталов, погибших зачастую вместе с собственными при одном неблагоприятном обороте колеса фортуны.
Тот же Р. Р. почти один в наше время еще сохранил предания львов сороковых годов,
эпохи"
Героя нашего времени"и графини Воротынской.
Это — тонкая, умная, изящная и страстная комедия, в тесном, техническом смысле, — верная в мелких психологических деталях, — но для зрителя почти неуловимая, потому что она замаскирована типичными лицами
героев, гениальной рисовкой, колоритом места,
эпохи, прелестью языка, всеми поэтическими силами, так обильно разлитыми в пьесе. Действие, то есть собственно интрига в ней, перед этими капитальными сторонами кажется бледным, лишним, почти ненужным.
Даже позднейшие
герои века, например, лермонтовский Печорин, представляя, как и Онегин, свою
эпоху, каменеют, однако, в неподвижности, как статуи на могилах.
И такое предположение о происхождении отчаянных тем более справедливо, что сами отчаянные изредка называли себя «закалами» или «закаленными» — термин, как свидетельствуют мемуары николаевских майоров, возникший в корпусах именно в первой половине прошлого столетия, в
эпоху знаменитых суббот, когда
героем считался тот, кто «назло начальству» без малейшего стона выдерживал сотни ударов.
— Его зовут Иван Павлович, — отвечала покраснев, но с задором в голосе хозяйка [Имена
героя и героини я ставлю не настоящие и фамилии их не обозначаю. От этого изображение
эпохи и нравов, надеюсь, ничего не теряет. (Прим. Лескова.).].
При этом нужно еще, чтобы
эпоха, из которой взят роман, представлена была совершенно верно, чтобы угадан был самый дух событий, чтобы автор судил своих
героев не по понятиям своего века, а по их времени, чтобы он смотрел их глазами, жил их жизнью, рассуждал сообразно с их умственным развитием и чтобы на ту же точку зрения умел поставить и своих читателей.